Но вот внезапное погасание некоторых букв в люминесцентных надписях, вследствие чего образовывались совершенно безобразные сочетания, - это, товарищи, факт! И он чёрным по белому записан в деле директора "Светорекламы", который теперь слышать не может о троллейбусах вообще. До поры до времени все эти, согласитесь, возмутительные события как-то не замечались соответствующими учреждениями. То есть неясно, какое именно учреждение было бы в данном случае соответствующим, но уже и само появление призрака выглядело... ну, неприличным, что ли. И как тут прикажете реагировать, какие инструкции применять, какой параграф использовать? Конечно, принимались кое-какие меры, но вяло. И, как показало дальнейшее, совершенно зря.

Фёдор Петрович Хрустофоров стоял на остановке в отвратительнейшем настроении - как из-за поломки служебной машины, так и по причине затянувшегося собрания. Собрание, заметим, посвящалось повышению культуры водителей общественного транспорта и было в некотором роде знамением времени. А главное, всё было нормально: речи, цифры, аплодисменты в нужных местах... И если бы не влез этот лохматый - Хрустофоров раздражился ещё больше - с глупыми вопросами о ремонтниках, запчастях, комнате отдыха и прочем, вовсе не относящемся к повестке дня, то... То сейчас было бы не так поздно! И ещё машина, а такси - как сквозь землю... Да что же это троллейбуса так долго нет? Отвлёкся, отвлёкся уважаемый Фёдор Петрович, закуривая свой неизменный "Кент" и поглядывая на прыгающие цифирки новенькой "Сейко"! Иначе разве его не поразил бы внешний вид неизвестно откуда подкатившего троллейбуса? Но Хрустофоров увидел перед самым носом лишь приветливо открытую дверь, ничем особым не примечательную. И тут же загробный голос из динамика прохрипел: "Побыстрее, побыстрее подымаемся, граждане!", хотя на остановке Фёдор Петрович был совершенно один. Он послушно забрался в салон и, устроившись на продавленном сиденье, обозрел обстановку.